«Ну, дали жизни!.. Пупки сплотили, избенка гостя приняла, гость видного чина – в четверть аршина. Запер дых – разудал жар-пых. Загонял месяц звездочку, сладка курочке жердочка. Оба сгорают совсем. Наташка крики испускает. Оголовок прущий, вытепляй пуще! /.../ Тыквища белобокие то перину мнут, то на Аверьяна прут. Звездочка от скока прожарена глубОко. Ясный месяц-месяцок далеко кидает сок.
Уморится гость в избенку встревать, приклонит головку, а Наташка белой ручкой берет и водит его по приветливой, по радостной туда-сюда. «Гони, миленький, лень, коли хочет приветень!» Да... Звезда около – гляди соколом! Он и взбодрится. Шапка лилова – молодчиком снова».
Впрочем, подумал я, не только буколические сказы, но и сказы о Пинском способны оскорбить чувство приличия, тут многое зависит от воспитания. Кто-то непременно застынет на начале карьеры Константина Павловича Пинского, когда он, новатор-самоучка, принялся распространять азартную игру:
«В гостинице «Интурист» пошло соревнование. Номер полон публики, в сторонке – голые желающие, окорочки маслом роз блестят; на своем месте судьи: из мужиков выбраны.
Вот голенькая скок на бильярд, коленки к мордашке, руками их обхватила – уселась на край выпуклой задницей. Теперь должна на заду крутнуться по часовой стрелке, как юла крутится, – и одновременно заскользить по наклону... И пока не съехала, нужно сделать полный оборот...»
http://lib.aldebaran.ru/author/gergenryoder_igor/gergenryoder_igor_pinskoi_neizmenno_pinskoi/gergenryoder_igor_pinskoi_neizmenno_pinskoi__1.html
Тут вспомнилось мне о неожиданностях, которые нет-нет да и подкараулят при знакомстве с мнениями о вещах. Ведь может быть, что вовсе и не исполненные шалостей вещицы разгневали критика. Если настроиться на неожиданность, то она как раз и поймает на невеселой повести «Дайте руку королю», где запертые в медучреждении больные дети живут своей жизнью, а медики – своей, и не только вторые наблюдают за первыми, но и, случается, первые за вторыми, о чем потом рассказывают со страстью, с жестами:
«Король и Петух крались по коридору второго этажа. Зашли в пустой кабинет. Часть его отделена фанерными стенками, вход в каморку закрыт темной шторой. Это оказалась фотолаборатория.